Александр Абинов объяснил, почему художнику важно сохранять связь с традицией
Персональная выставка Александра Абинова «Живопись как практика внимания» стала поводом для разговора не только о русском пейзаже, но и о положении традиционной живописи в современной культурной среде. После посещения экспозиции «Рускультпром» поговорил с художником о конкуренции искусства с цифровыми платформами, роли галерей и кураторов, экономике творчества и ответственности автора перед будущим.
В культурном пространстве «Руфъ» при храме Святителя Николая на Трёх Горах проходит персональная выставка Александра Абинова «Живопись как практика внимания». Уже само название проекта предлагает зрителю непривычный для сегодняшнего ритма способ взаимодействия с искусством: не пролистать, не оценить за несколько секунд, не зафиксировать для социальной сети, а остановиться и всмотреться.
Куратор выставки Ольга Комм выстраивает экспозицию вокруг связи художественного метода Абинова с его биографией. После обучения в Московской средней художественной школе при институте имени В. И. Сурикова художник на несколько лет оставил живопись ради профессионального спорта и стал четырёхкратным чемпионом мира по карате. Однако спортивный период не оказался разрывом с искусством. Дисциплина, выносливость и способность долго удерживать внимание впоследствии стали частью его живописного метода.
В картинах Александра нет стремления удивить зрителя резким жестом или сложной концепцией. Он работает в традиции реалистического пейзажа, обращаясь к природе, свету и состояниям, которые невозможно полноценно увидеть на бегу. Но разговор после выставки показал, что за внешней безмятежностью его живописи стоит достаточно жёсткая позиция относительно современного художественного рынка и культурной инфраструктуры.
Выставка в «Руфи» становится отправной точкой для более широкого разговора: почему в эпоху экономики внимания вновь возникает запрос на традиционную живопись, должен ли художник превращаться в предпринимателя, и кто сегодня отвечает за сохранение профессиональной художественной школы.
Современный человек ежедневно находится внутри непрерывного визуального потока. Социальные сети, короткие видео, реклама, новости и цифровые платформы конкурируют за несколько секунд его внимания. В этой системе изображение должно быть максимально быстрым: сразу вызвать реакцию, удивление, возмущение или желание поделиться увиденным.
Традиционная живопись устроена иначе. Она не всегда предлагает мгновенный эффект и требует от зрителя времени. Картина раскрывается постепенно — через композицию, движение света, фактуру, цветовые отношения и состояние пространства.
По мнению Александра Абинова, музеям и классическому искусству вовсе не обязательно вступать в прямую конкуренцию с цифровой средой. Сам интерес публики к музейным коллекциям показывает, что у человека сохраняется потребность в другом темпе восприятия.
«Мы все хотим покоя и отдыха в нашем безумном цифровом мире, мы хотим человеческого тепла и общения. Поэтому я бы сказал, что тут нет никакой конкуренции, а есть возможность выбора для каждого», — отметил Александр Абинов.
Художник предлагает посмотреть на противостояние цифрового и традиционного не как на борьбу старого с новым, а как на сосуществование разных режимов внимания. Один даёт быстрый эмоциональный импульс, другой — возможность задержаться внутри переживания.
Именно поэтому название выставки оказывается точнее обычного жанрового определения. Речь идёт не просто о пейзажной живописи, а о способности смотреть медленно и полно. В этом контексте реализм перестаёт быть только способом достоверно изобразить окружающий мир. Он становится практикой концентрации — сначала для художника, затем для зрителя.
От узнаваемого пейзажа к собственному художественному языку
Александр Абинов не скрывает своей приверженности классической русской школе. Среди важных для себя авторов он называет Станислава Жуковского, Исаака Левитана и Валентина Серова. Обращение к традиции для него не означает буквального повторения исторических образцов. Это прежде всего продолжение профессионального отношения к ремеслу.
После возвращения к живописи художнику потребовалось время на поиск собственного языка. Постепенно в его работах появились большая техническая свобода, пастозность, смелое отношение к цвету и узнаваемая манера.
«В моей живописи появилось больше зрелости — смелость в технике, цвет. Я не вылезал из Третьяковки, где заряжался энергией наших классиков. Постоянная работа и творческие поездки на пленэр – творческий метод работы живописца на природе – привели к тому, что появился свой узнаваемый стиль», — рассказал Александр Абинов.
В этой позиции важен акцент на продолжительной работе. Сегодня публичная культура нередко строится вокруг идеи быстрого результата: автор должен оперативно найти стиль, сформировать узнаваемый образ, начать продвижение и встроиться в рынок. Абинов описывает противоположную модель, в которой художественный язык рождается из накопленного опыта, насмотренности и многократного возвращения к одному и тому же жанру.
Он не испытывает потребности уходить от пейзажа ради актуальности. Напротив, считает внешнюю простоту природы обманчивой. Передать не только узнаваемое место, но и состояние, которое испытывает художник, — задача, требующая постоянного совершенствования зрения.
Здесь проходит одна из ключевых границ между изображением и живописью. Технически воспроизвести видимое сегодня может множество устройств. Художественная работа начинается там, где автор отбирает, усиливает и соединяет элементы реальности в новое целое. Поэтому профессиональное зрение — это не только способность смотреть, но и умение понимать, что именно в увиденном должно стать предметом картины.
Практика внимания предполагает не только умение долго смотреть, но и способность вовремя остановиться. Для художника завершённость произведения остаётся одним из самых сложных внутренних решений.
Абинов говорит, что желание вернуться к уже написанной работе может свидетельствовать и о росте мастера, и о неуверенности. Если художник спустя несколько лет иначе видит старую картину, это естественный результат развития. Но постоянное вмешательство в только что законченное полотно может разрушить непосредственность живописного высказывания.
«В живописи, как и в жизни, порой надо заставить себя остановиться, остыть и принять решение через день-два. Сейчас я редко что-то дописываю в готовой работе», — подчеркнул Александр Абинов.
Этот принцип соотносится и с самой темой выставки. Внимание не равно бесконечному контролю. Оно предполагает чувствительность к моменту, в котором работа уже состоялась и дальнейшее улучшение способно сделать её менее живой.
В живописи Абинова заметно стремление сохранить энергию первоначального впечатления. Плотный мазок и активная фактура не маскируют процесс создания картины, а позволяют зрителю почувствовать движение руки художника. Реализм здесь не превращается в фотографическую фиксацию. Он сохраняет свободу живописного языка.
Выбор площадки для выставки традиционной живописи сегодня становится отдельной профессиональной задачей. По словам Абинова, многие галереи и выставочные институции ориентированы прежде всего на актуальное искусство, тогда как авторы, продолжающие академическую и реалистическую традицию, часто вынуждены самостоятельно искать пространства для своих проектов.
Художник критически оценивает ситуацию, при которой участие в выставках нередко начинается с финансового взноса самого автора. Возникает замкнутый круг: для публичного признания художнику необходимы выставки, но для организации выставок ему сначала нужно получить коммерческий результат.
Абинов рассказывает, что на протяжении многих лет самостоятельно ищет и готовит площадки. При этом главным критерием для него становится не формальный статус институции, а качество освещения.
«Именно освещение создаёт определённую атмосферу на экспозиции. Я сам обращаю на него внимание на всех выставках, где бываю, и часто вижу, как легко можно “убить” работу», — сделал акцент Александр Абинов.
В пространстве «Руфъ» свет получает дополнительное значение. Экспозиция расположена при храме Святителя Николая на Трёх Горах — в месте, где архитектурный и духовный контекст влияет на восприятие произведений. Свет оказывается одновременно физическим условием показа и одним из центральных образов живописи Абинова.
В данном случае площадка действительно становится соавтором проекта. Однако это соавторство возникает не за счёт внешних сценографических эффектов, а благодаря соответствию пространства внутреннему строю работ.
Отдельную роль играет куратор Ольга Комм, она не просто объединяет картины в последовательность, а предлагает рассматривать биографию художника, его спортивную дисциплину и возвращение к живописи как части единого пути. Именно кураторская оптика переводит персональную выставку из формата собрания произведений в законченное высказывание.
Один из наиболее острых вопросов, поднятых в разговоре, касается положения реалистической живописи в современной системе искусства.
Абинов говорит о сложившемся разделении художественных площадок по жанровому и эстетическому принципу. По его наблюдениям, многие частные галереи преимущественно работают с актуальным искусством, тогда как традиционная живопись представлена значительно реже.
«Галереи сейчас — убежище современного искусства, и реализм туда просто не берут. Пара выставок классики в год — это очень мало, а попасть туда слишком дорого», — отметил Александр Абинов.
Эта оценка отражает личный опыт художника и может быть предметом дискуссии. Художественный рынок неоднороден: существуют музеи, коммерческие галереи, выставочные объединения, аукционы и частные коллекционеры, работающие с фигуративным и реалистическим искусством. Однако сам вопрос о видимости разных художественных направлений остаётся актуальным.
Поддержка культурного разнообразия предполагает не замену одной эстетики другой, а существование нескольких полноценных траекторий. Зрителю необходимо иметь возможность встречаться и с экспериментальными форматами, и с произведениями, продолжающими академическую школу. Если один из этих языков постепенно исчезает из публичного поля, культурная среда становится менее разнообразной.
Проблема заключается не в самом развитии современного искусства, а в нарушении баланса между разными художественными практиками. Традиционная живопись часто воспринимается как уже состоявшееся наследие, которое хранится в музеях, но не требует отдельной поддержки в настоящем. Между тем художественная школа существует только тогда, когда у неё есть живые носители — преподаватели, мастерские, выставочные площадки, коллекционеры и зрители.
Современная креативная экономика предлагает автору новую модель профессионального поведения. Художник должен не только создавать произведения, но и формировать личный бренд, вести социальные сети, общаться с аудиторией, организовывать продажи, договариваться с площадками и искать партнёров.
Такая самостоятельность может расширять возможности автора. Цифровые платформы позволяют художникам напрямую обращаться к публике и не зависеть полностью от институций. Однако одновременно на автора перекладывается работа целой профессиональной команды.
«Художник должен творить, а не думать, где ему заработать на хлеб», — заявил Александр Абинов.
По его мнению, продвижением искусства должны заниматься галеристы, кураторы, продюсеры, меценаты и другие специалисты. Попытка самостоятельно соединить творчество, маркетинг и продажи может привести к тому, что художник начнёт адаптировать собственный язык под требования публичности.
«Художник не сможет творить, одновременно занимаясь своей раскруткой. Пострадает качество его творчества, он будет вынужден отказаться от своего видения и своей идентичности в пользу хайпа», — считает Александр Абинов.
Это утверждение может показаться категоричным, однако оно обозначает реальный конфликт. Современная культурная система всё чаще требует от автора постоянного публичного присутствия. При этом узнаваемость и художественное качество развиваются по разным законам. То, что легко распространяется в медиасреде, не обязательно обладает долгой культурной ценностью. И наоборот: сложная, последовательная работа может годами оставаться за пределами широкой известности.
Вероятно, решение заключается не в полном отказе художника от коммуникации, а в восстановлении профессионального разделения ролей. Автору важно участвовать в разговоре со зрителем, однако он не должен в одиночку выполнять функции арт-директора, пресс-службы, продюсера, менеджера по продажам и организатора выставок.
История проекта в «Руфи» как раз показывает значение такого сотрудничества. Художник отвечает за произведения и личное общение с посетителями, куратор формирует концептуальную рамку, площадка создаёт условия для показа, а информационные партнёры помогают расширить аудиторию.
Особенно критически Абинов относится к попытке рассматривать художника исключительно как участника креативной экономики.
«Если цель художника в экономике, это не искусство — это лично моё мнение. Искусство уходит, как только становится объектом экономики», — высказал свою позицию Александр Абинов.
В буквальном смысле полностью отделить искусство от экономики невозможно. Художнику необходимы материалы, мастерская и время для работы. Музеи, галереи и издательские проекты также требуют финансирования. Более того, история искусства тесно связана с заказчиками, меценатами, рынком и государственными институциями.
Но позиция Абинова указывает на другую опасность: экономические показатели могут начать определять не условия существования искусства, а само его содержание. Когда главным критерием становится скорость продажи, медийность или возможность встроить работу в актуальный тренд, художественное решение рискует превратиться в производную от спроса.
Поэтому важен вопрос не о том, должна ли экономика присутствовать в искусстве, а о том, какое место она занимает. Финансовая модель может поддерживать свободу автора, а может ограничивать её. Содержательное партнёрство возникает тогда, когда бизнес, государство или частный меценат не требуют от художника немедленной коммерческой эффективности, а создают условия для долгосрочной работы.
Именно такой подход особенно необходим направлениям, которые требуют многолетнего обучения и не всегда рассчитаны на мгновенный эффект.
Какие произведения, созданные сегодня, останутся частью культуры через несколько десятилетий? Однозначного ответа на этот вопрос не существует. Художественный канон постоянно пересматривается, а авторы, не признанные современниками, иногда приобретают значение спустя годы.
Абинов убеждён, что главной ценностью остаётся профессиональное мастерство, основанное на продолжительной школе.
«Каждое поколение привносит в искусство тренды текущего времени, но не всё становится вечностью. Классика — это ремесло, которое уходит и может уйти навсегда. Это годы учёбы, многолетняя выработка чутья, умение не смотреть, а видеть», — подчеркнул Александр Абинов.
Его позиция построена на явном противопоставлении классического и современного искусства. С этим противопоставлением можно спорить: актуальные художественные практики также требуют профессиональных знаний, исследования и сложной работы с контекстом. Однако тревога художника относительно исчезновения школы заслуживает внимания.
Культурное наследие не возникает автоматически. Чтобы традиция продолжалась, недостаточно хранить произведения прошлого. Необходима передача практических знаний — от учителя к ученику, от мастерской к мастерской. Утраченную технику или профессиональную среду восстановить значительно сложнее, чем сохранить отдельный объект в музейном собрании.
В этом смысле ответственность художника связана не только с тем, какие картины он оставит после себя, но и с тем, какую модель отношения к профессии он передаст следующим поколениям.
Любое искусство, независимо от намерений автора, становится документом своей эпохи. Даже пейзаж, в котором нет социальной или политической повестки, фиксирует отношение человека к миру, пространству и красоте.
Абинов прямо говорит о том, что чувствует ответственность за визуальный образ времени. Для него эта ответственность означает продолжение ценностей, связанных с профессиональным мастерством, душевным переживанием и уважением к традиции.
При этом художник скептически относится к ряду знаковых произведений концептуального и актуального искусства, сомневаясь в их способности сохранить эмоциональную силу для будущих поколений.
«Чёрный квадрат не вызывает у меня никаких эмоций, банан на скотче на стене завянет либо будет съеден. Но это отражение времени — на этом выросли поколения, а искусствоведы и арт-менеджеры должны были это продавать. А вот оставит ли это след для будущих поколений, я не уверен», — рассказал Александр Абинов.
Подобные высказывания неизбежно вызывают споры, но именно спор и делает разговор об искусстве содержательным.
Возможно, культурное наследие будущего будет состоять не из одного победившего направления. В нём одновременно могут сохраниться академическая живопись, цифровое искусство, перформанс, дизайн, фотография и формы, которые только начинают появляться. Но для этого необходимо, чтобы разные художественные языки имели возможности для развития и профессионального обсуждения.
Одной из главных задач своего нынешнего этапа Александр Абинов называет просветительскую работу. Он самостоятельно проводит экскурсии, встречается с посетителями и объясняет, как создаются картины, чем различаются техники, и почему реалистическая живопись требует сложной профессиональной подготовки.
«Сейчас мне очень важна именно образовательная составляющая — я хочу показать и рассказать зрителю, почему реализм — это круто. В рамках своих выставок я стараюсь проводить встречи со зрителями, самостоятельно проводить экскурсии по своей экспозиции», — отметил Александр Абинов.
Эта позиция особенно важна в ситуации, когда между профессиональной художественной средой и широкой аудиторией сохраняется дистанция. Зритель часто сталкивается с готовым произведением, но почти ничего не знает о процессе его создания, развитии художника и логике профессионального выбора.
Образовательный формат позволяет вернуть искусству человеческое измерение. Личная встреча с автором не заменяет самостоятельного восприятия картины, но помогает увидеть за произведением не абстрактное имя, а продолжительную работу.
Здесь традиционное искусство и современные коммуникации не обязательно противоречат друг другу. Цифровые платформы могут использоваться не только ради продвижения, но и ради объяснения художественного процесса, знакомства с мастерской, разговора о школе и истории конкретных работ.
Интервью с Александром Абиновым поднимает вопрос, который выходит далеко за пределы одной персональной выставки. Кто сегодня должен соединять художника и зрителя?
Сам автор не может полноценно выполнять все необходимые функции. Галерея заинтересована в продажах, музей работает в рамках собственной коллекционной и выставочной политики, бизнес ожидает понятной модели партнёрства, государственные институции действуют через программы и формальные критерии.
Между ними необходимы посредники нового типа — кураторы, продюсеры и культурные платформы, которые понимают содержание искусства, но одновременно умеют работать с аудиторией, партнёрами и медиа.
Абинов считает, что сегодняшнему взаимодействию художников, кураторов, галерей, бизнеса и государства прежде всего не хватает общей цели.
«Сейчас всё выглядит хаотично и неуправляемо. Не хватает цели и направления движения», — обратил внимание Александр Абинов.
При этом поддержка традиционной живописи не должна сводиться к ностальгии или декларациям о сохранении наследия. Необходимы конкретные механизмы: доступные выставочные пространства, резиденции, образовательные программы, гранты, работа с частными коллекциями, региональные пленэры и профессиональная критика.
Особенно перспективной может стать работа художников с регионами. Для пейзажиста поездка за пределы столицы — не только поиск нового сюжета, но и расширение визуального опыта. Одновременно художественные проекты способны открывать зрителю территории через индивидуальный взгляд автора, формировать новые образы места и включать локальную среду в общенациональный культурный разговор.
«Работать с региональными сюжетами важно, потому что это насмотренность и опыт. Без этого вряд ли возможен качественный рост художника», — отметил Александр Абинов.
Выставка «Живопись как практика внимания» не предлагает зрителю готового ответа на вопрос о будущем классической живописи. Скорее, она показывает, что традиция продолжает существовать не в форме неподвижного канона, а как личный выбор современного автора.
Для Александра Абинова этот выбор связан с реализмом, русским пейзажем, профессиональным мастерством и ответственностью перед зрителем. Его позиция местами категорична и неизбежно вызывает несогласие. Но именно благодаря этой определённости разговор выходит за пределы нейтральных рассуждений об искусстве.
Сегодня культурная повестка часто сосредоточена на технологиях, новых индустриях, цифровых форматах и экономических показателях. Всё это действительно меняет сферу искусства. Однако развитие нового не должно происходить за счёт исчезновения сложившихся школ.
Возможно, ключевая задача современной культурной среды заключается не в выборе между традицией и экспериментом, а в создании пространства, где они могут существовать одновременно. Где художник получает возможность последовательно развивать собственный язык, куратор помогает зрителю войти в контекст, бизнес создаёт условия для работы, а культурные институции обеспечивают разнообразие.
История Александра Абинова показывает, что внимание — это не только тема живописи. Это условие существования культуры. Чтобы художественная традиция продолжалась, её недостаточно формально признавать. Ей необходимо давать время, пространство и возможность быть увиденной.
Материал подготовлен по итогам посещения выставки «Живопись как практика внимания» и интервью «Рускультпрома» с Александром Абиновым.
В культурном пространстве «Руфъ» при храме Святителя Николая на Трёх Горах проходит персональная выставка Александра Абинова «Живопись как практика внимания». Уже само название проекта предлагает зрителю непривычный для сегодняшнего ритма способ взаимодействия с искусством: не пролистать, не оценить за несколько секунд, не зафиксировать для социальной сети, а остановиться и всмотреться.
Куратор выставки Ольга Комм выстраивает экспозицию вокруг связи художественного метода Абинова с его биографией. После обучения в Московской средней художественной школе при институте имени В. И. Сурикова художник на несколько лет оставил живопись ради профессионального спорта и стал четырёхкратным чемпионом мира по карате. Однако спортивный период не оказался разрывом с искусством. Дисциплина, выносливость и способность долго удерживать внимание впоследствии стали частью его живописного метода.
В картинах Александра нет стремления удивить зрителя резким жестом или сложной концепцией. Он работает в традиции реалистического пейзажа, обращаясь к природе, свету и состояниям, которые невозможно полноценно увидеть на бегу. Но разговор после выставки показал, что за внешней безмятежностью его живописи стоит достаточно жёсткая позиция относительно современного художественного рынка и культурной инфраструктуры.
Выставка в «Руфи» становится отправной точкой для более широкого разговора: почему в эпоху экономики внимания вновь возникает запрос на традиционную живопись, должен ли художник превращаться в предпринимателя, и кто сегодня отвечает за сохранение профессиональной художественной школы.
Когда картина возвращает человеку время
Современный человек ежедневно находится внутри непрерывного визуального потока. Социальные сети, короткие видео, реклама, новости и цифровые платформы конкурируют за несколько секунд его внимания. В этой системе изображение должно быть максимально быстрым: сразу вызвать реакцию, удивление, возмущение или желание поделиться увиденным.
Традиционная живопись устроена иначе. Она не всегда предлагает мгновенный эффект и требует от зрителя времени. Картина раскрывается постепенно — через композицию, движение света, фактуру, цветовые отношения и состояние пространства.
По мнению Александра Абинова, музеям и классическому искусству вовсе не обязательно вступать в прямую конкуренцию с цифровой средой. Сам интерес публики к музейным коллекциям показывает, что у человека сохраняется потребность в другом темпе восприятия.
«Мы все хотим покоя и отдыха в нашем безумном цифровом мире, мы хотим человеческого тепла и общения. Поэтому я бы сказал, что тут нет никакой конкуренции, а есть возможность выбора для каждого», — отметил Александр Абинов.
Художник предлагает посмотреть на противостояние цифрового и традиционного не как на борьбу старого с новым, а как на сосуществование разных режимов внимания. Один даёт быстрый эмоциональный импульс, другой — возможность задержаться внутри переживания.
Именно поэтому название выставки оказывается точнее обычного жанрового определения. Речь идёт не просто о пейзажной живописи, а о способности смотреть медленно и полно. В этом контексте реализм перестаёт быть только способом достоверно изобразить окружающий мир. Он становится практикой концентрации — сначала для художника, затем для зрителя.
От узнаваемого пейзажа к собственному художественному языку
Александр Абинов не скрывает своей приверженности классической русской школе. Среди важных для себя авторов он называет Станислава Жуковского, Исаака Левитана и Валентина Серова. Обращение к традиции для него не означает буквального повторения исторических образцов. Это прежде всего продолжение профессионального отношения к ремеслу.
После возвращения к живописи художнику потребовалось время на поиск собственного языка. Постепенно в его работах появились большая техническая свобода, пастозность, смелое отношение к цвету и узнаваемая манера.
«В моей живописи появилось больше зрелости — смелость в технике, цвет. Я не вылезал из Третьяковки, где заряжался энергией наших классиков. Постоянная работа и творческие поездки на пленэр – творческий метод работы живописца на природе – привели к тому, что появился свой узнаваемый стиль», — рассказал Александр Абинов.
В этой позиции важен акцент на продолжительной работе. Сегодня публичная культура нередко строится вокруг идеи быстрого результата: автор должен оперативно найти стиль, сформировать узнаваемый образ, начать продвижение и встроиться в рынок. Абинов описывает противоположную модель, в которой художественный язык рождается из накопленного опыта, насмотренности и многократного возвращения к одному и тому же жанру.
Он не испытывает потребности уходить от пейзажа ради актуальности. Напротив, считает внешнюю простоту природы обманчивой. Передать не только узнаваемое место, но и состояние, которое испытывает художник, — задача, требующая постоянного совершенствования зрения.
Здесь проходит одна из ключевых границ между изображением и живописью. Технически воспроизвести видимое сегодня может множество устройств. Художественная работа начинается там, где автор отбирает, усиливает и соединяет элементы реальности в новое целое. Поэтому профессиональное зрение — это не только способность смотреть, но и умение понимать, что именно в увиденном должно стать предметом картины.
Главное решение художника — вовремя остановиться
Практика внимания предполагает не только умение долго смотреть, но и способность вовремя остановиться. Для художника завершённость произведения остаётся одним из самых сложных внутренних решений.
Абинов говорит, что желание вернуться к уже написанной работе может свидетельствовать и о росте мастера, и о неуверенности. Если художник спустя несколько лет иначе видит старую картину, это естественный результат развития. Но постоянное вмешательство в только что законченное полотно может разрушить непосредственность живописного высказывания.
«В живописи, как и в жизни, порой надо заставить себя остановиться, остыть и принять решение через день-два. Сейчас я редко что-то дописываю в готовой работе», — подчеркнул Александр Абинов.
Этот принцип соотносится и с самой темой выставки. Внимание не равно бесконечному контролю. Оно предполагает чувствительность к моменту, в котором работа уже состоялась и дальнейшее улучшение способно сделать её менее живой.
В живописи Абинова заметно стремление сохранить энергию первоначального впечатления. Плотный мазок и активная фактура не маскируют процесс создания картины, а позволяют зрителю почувствовать движение руки художника. Реализм здесь не превращается в фотографическую фиксацию. Он сохраняет свободу живописного языка.
Как пространство может усилить или «убить» картину
Выбор площадки для выставки традиционной живописи сегодня становится отдельной профессиональной задачей. По словам Абинова, многие галереи и выставочные институции ориентированы прежде всего на актуальное искусство, тогда как авторы, продолжающие академическую и реалистическую традицию, часто вынуждены самостоятельно искать пространства для своих проектов.
Художник критически оценивает ситуацию, при которой участие в выставках нередко начинается с финансового взноса самого автора. Возникает замкнутый круг: для публичного признания художнику необходимы выставки, но для организации выставок ему сначала нужно получить коммерческий результат.
Абинов рассказывает, что на протяжении многих лет самостоятельно ищет и готовит площадки. При этом главным критерием для него становится не формальный статус институции, а качество освещения.
«Именно освещение создаёт определённую атмосферу на экспозиции. Я сам обращаю на него внимание на всех выставках, где бываю, и часто вижу, как легко можно “убить” работу», — сделал акцент Александр Абинов.
В пространстве «Руфъ» свет получает дополнительное значение. Экспозиция расположена при храме Святителя Николая на Трёх Горах — в месте, где архитектурный и духовный контекст влияет на восприятие произведений. Свет оказывается одновременно физическим условием показа и одним из центральных образов живописи Абинова.
В данном случае площадка действительно становится соавтором проекта. Однако это соавторство возникает не за счёт внешних сценографических эффектов, а благодаря соответствию пространства внутреннему строю работ.
Отдельную роль играет куратор Ольга Комм, она не просто объединяет картины в последовательность, а предлагает рассматривать биографию художника, его спортивную дисциплину и возвращение к живописи как части единого пути. Именно кураторская оптика переводит персональную выставку из формата собрания произведений в законченное высказывание.
Почему реализм всё реже оказывается в центре внимания
Один из наиболее острых вопросов, поднятых в разговоре, касается положения реалистической живописи в современной системе искусства.
Абинов говорит о сложившемся разделении художественных площадок по жанровому и эстетическому принципу. По его наблюдениям, многие частные галереи преимущественно работают с актуальным искусством, тогда как традиционная живопись представлена значительно реже.
«Галереи сейчас — убежище современного искусства, и реализм туда просто не берут. Пара выставок классики в год — это очень мало, а попасть туда слишком дорого», — отметил Александр Абинов.
Эта оценка отражает личный опыт художника и может быть предметом дискуссии. Художественный рынок неоднороден: существуют музеи, коммерческие галереи, выставочные объединения, аукционы и частные коллекционеры, работающие с фигуративным и реалистическим искусством. Однако сам вопрос о видимости разных художественных направлений остаётся актуальным.
Поддержка культурного разнообразия предполагает не замену одной эстетики другой, а существование нескольких полноценных траекторий. Зрителю необходимо иметь возможность встречаться и с экспериментальными форматами, и с произведениями, продолжающими академическую школу. Если один из этих языков постепенно исчезает из публичного поля, культурная среда становится менее разнообразной.
Проблема заключается не в самом развитии современного искусства, а в нарушении баланса между разными художественными практиками. Традиционная живопись часто воспринимается как уже состоявшееся наследие, которое хранится в музеях, но не требует отдельной поддержки в настоящем. Между тем художественная школа существует только тогда, когда у неё есть живые носители — преподаватели, мастерские, выставочные площадки, коллекционеры и зрители.
Художник, который вынужден быть собственной галереей
Современная креативная экономика предлагает автору новую модель профессионального поведения. Художник должен не только создавать произведения, но и формировать личный бренд, вести социальные сети, общаться с аудиторией, организовывать продажи, договариваться с площадками и искать партнёров.
Такая самостоятельность может расширять возможности автора. Цифровые платформы позволяют художникам напрямую обращаться к публике и не зависеть полностью от институций. Однако одновременно на автора перекладывается работа целой профессиональной команды.
«Художник должен творить, а не думать, где ему заработать на хлеб», — заявил Александр Абинов.
По его мнению, продвижением искусства должны заниматься галеристы, кураторы, продюсеры, меценаты и другие специалисты. Попытка самостоятельно соединить творчество, маркетинг и продажи может привести к тому, что художник начнёт адаптировать собственный язык под требования публичности.
«Художник не сможет творить, одновременно занимаясь своей раскруткой. Пострадает качество его творчества, он будет вынужден отказаться от своего видения и своей идентичности в пользу хайпа», — считает Александр Абинов.
Это утверждение может показаться категоричным, однако оно обозначает реальный конфликт. Современная культурная система всё чаще требует от автора постоянного публичного присутствия. При этом узнаваемость и художественное качество развиваются по разным законам. То, что легко распространяется в медиасреде, не обязательно обладает долгой культурной ценностью. И наоборот: сложная, последовательная работа может годами оставаться за пределами широкой известности.
Вероятно, решение заключается не в полном отказе художника от коммуникации, а в восстановлении профессионального разделения ролей. Автору важно участвовать в разговоре со зрителем, однако он не должен в одиночку выполнять функции арт-директора, пресс-службы, продюсера, менеджера по продажам и организатора выставок.
История проекта в «Руфи» как раз показывает значение такого сотрудничества. Художник отвечает за произведения и личное общение с посетителями, куратор формирует концептуальную рамку, площадка создаёт условия для показа, а информационные партнёры помогают расширить аудиторию.
Что происходит с искусством, когда главным становится рынок
Особенно критически Абинов относится к попытке рассматривать художника исключительно как участника креативной экономики.
«Если цель художника в экономике, это не искусство — это лично моё мнение. Искусство уходит, как только становится объектом экономики», — высказал свою позицию Александр Абинов.
В буквальном смысле полностью отделить искусство от экономики невозможно. Художнику необходимы материалы, мастерская и время для работы. Музеи, галереи и издательские проекты также требуют финансирования. Более того, история искусства тесно связана с заказчиками, меценатами, рынком и государственными институциями.
Но позиция Абинова указывает на другую опасность: экономические показатели могут начать определять не условия существования искусства, а само его содержание. Когда главным критерием становится скорость продажи, медийность или возможность встроить работу в актуальный тренд, художественное решение рискует превратиться в производную от спроса.
Поэтому важен вопрос не о том, должна ли экономика присутствовать в искусстве, а о том, какое место она занимает. Финансовая модель может поддерживать свободу автора, а может ограничивать её. Содержательное партнёрство возникает тогда, когда бизнес, государство или частный меценат не требуют от художника немедленной коммерческой эффективности, а создают условия для долгосрочной работы.
Именно такой подход особенно необходим направлениям, которые требуют многолетнего обучения и не всегда рассчитаны на мгновенный эффект.
Какие работы переживут свою эпоху
Какие произведения, созданные сегодня, останутся частью культуры через несколько десятилетий? Однозначного ответа на этот вопрос не существует. Художественный канон постоянно пересматривается, а авторы, не признанные современниками, иногда приобретают значение спустя годы.
Абинов убеждён, что главной ценностью остаётся профессиональное мастерство, основанное на продолжительной школе.
«Каждое поколение привносит в искусство тренды текущего времени, но не всё становится вечностью. Классика — это ремесло, которое уходит и может уйти навсегда. Это годы учёбы, многолетняя выработка чутья, умение не смотреть, а видеть», — подчеркнул Александр Абинов.
Его позиция построена на явном противопоставлении классического и современного искусства. С этим противопоставлением можно спорить: актуальные художественные практики также требуют профессиональных знаний, исследования и сложной работы с контекстом. Однако тревога художника относительно исчезновения школы заслуживает внимания.
Культурное наследие не возникает автоматически. Чтобы традиция продолжалась, недостаточно хранить произведения прошлого. Необходима передача практических знаний — от учителя к ученику, от мастерской к мастерской. Утраченную технику или профессиональную среду восстановить значительно сложнее, чем сохранить отдельный объект в музейном собрании.
В этом смысле ответственность художника связана не только с тем, какие картины он оставит после себя, но и с тем, какую модель отношения к профессии он передаст следующим поколениям.
Какой образ нашего времени увидят в будущем
Любое искусство, независимо от намерений автора, становится документом своей эпохи. Даже пейзаж, в котором нет социальной или политической повестки, фиксирует отношение человека к миру, пространству и красоте.
Абинов прямо говорит о том, что чувствует ответственность за визуальный образ времени. Для него эта ответственность означает продолжение ценностей, связанных с профессиональным мастерством, душевным переживанием и уважением к традиции.
При этом художник скептически относится к ряду знаковых произведений концептуального и актуального искусства, сомневаясь в их способности сохранить эмоциональную силу для будущих поколений.
«Чёрный квадрат не вызывает у меня никаких эмоций, банан на скотче на стене завянет либо будет съеден. Но это отражение времени — на этом выросли поколения, а искусствоведы и арт-менеджеры должны были это продавать. А вот оставит ли это след для будущих поколений, я не уверен», — рассказал Александр Абинов.
Подобные высказывания неизбежно вызывают споры, но именно спор и делает разговор об искусстве содержательным.
Возможно, культурное наследие будущего будет состоять не из одного победившего направления. В нём одновременно могут сохраниться академическая живопись, цифровое искусство, перформанс, дизайн, фотография и формы, которые только начинают появляться. Но для этого необходимо, чтобы разные художественные языки имели возможности для развития и профессионального обсуждения.
Зачем художнику лично встречаться со зрителем
Одной из главных задач своего нынешнего этапа Александр Абинов называет просветительскую работу. Он самостоятельно проводит экскурсии, встречается с посетителями и объясняет, как создаются картины, чем различаются техники, и почему реалистическая живопись требует сложной профессиональной подготовки.
«Сейчас мне очень важна именно образовательная составляющая — я хочу показать и рассказать зрителю, почему реализм — это круто. В рамках своих выставок я стараюсь проводить встречи со зрителями, самостоятельно проводить экскурсии по своей экспозиции», — отметил Александр Абинов.
Эта позиция особенно важна в ситуации, когда между профессиональной художественной средой и широкой аудиторией сохраняется дистанция. Зритель часто сталкивается с готовым произведением, но почти ничего не знает о процессе его создания, развитии художника и логике профессионального выбора.
Образовательный формат позволяет вернуть искусству человеческое измерение. Личная встреча с автором не заменяет самостоятельного восприятия картины, но помогает увидеть за произведением не абстрактное имя, а продолжительную работу.
Здесь традиционное искусство и современные коммуникации не обязательно противоречат друг другу. Цифровые платформы могут использоваться не только ради продвижения, но и ради объяснения художественного процесса, знакомства с мастерской, разговора о школе и истории конкретных работ.
Кого не хватает между художником и зрителем
Интервью с Александром Абиновым поднимает вопрос, который выходит далеко за пределы одной персональной выставки. Кто сегодня должен соединять художника и зрителя?
Сам автор не может полноценно выполнять все необходимые функции. Галерея заинтересована в продажах, музей работает в рамках собственной коллекционной и выставочной политики, бизнес ожидает понятной модели партнёрства, государственные институции действуют через программы и формальные критерии.
Между ними необходимы посредники нового типа — кураторы, продюсеры и культурные платформы, которые понимают содержание искусства, но одновременно умеют работать с аудиторией, партнёрами и медиа.
Абинов считает, что сегодняшнему взаимодействию художников, кураторов, галерей, бизнеса и государства прежде всего не хватает общей цели.
«Сейчас всё выглядит хаотично и неуправляемо. Не хватает цели и направления движения», — обратил внимание Александр Абинов.
При этом поддержка традиционной живописи не должна сводиться к ностальгии или декларациям о сохранении наследия. Необходимы конкретные механизмы: доступные выставочные пространства, резиденции, образовательные программы, гранты, работа с частными коллекциями, региональные пленэры и профессиональная критика.
Особенно перспективной может стать работа художников с регионами. Для пейзажиста поездка за пределы столицы — не только поиск нового сюжета, но и расширение визуального опыта. Одновременно художественные проекты способны открывать зрителю территории через индивидуальный взгляд автора, формировать новые образы места и включать локальную среду в общенациональный культурный разговор.
«Работать с региональными сюжетами важно, потому что это насмотренность и опыт. Без этого вряд ли возможен качественный рост художника», — отметил Александр Абинов.
Традиция, которой недостаточно просто существовать
Выставка «Живопись как практика внимания» не предлагает зрителю готового ответа на вопрос о будущем классической живописи. Скорее, она показывает, что традиция продолжает существовать не в форме неподвижного канона, а как личный выбор современного автора.
Для Александра Абинова этот выбор связан с реализмом, русским пейзажем, профессиональным мастерством и ответственностью перед зрителем. Его позиция местами категорична и неизбежно вызывает несогласие. Но именно благодаря этой определённости разговор выходит за пределы нейтральных рассуждений об искусстве.
Сегодня культурная повестка часто сосредоточена на технологиях, новых индустриях, цифровых форматах и экономических показателях. Всё это действительно меняет сферу искусства. Однако развитие нового не должно происходить за счёт исчезновения сложившихся школ.
Возможно, ключевая задача современной культурной среды заключается не в выборе между традицией и экспериментом, а в создании пространства, где они могут существовать одновременно. Где художник получает возможность последовательно развивать собственный язык, куратор помогает зрителю войти в контекст, бизнес создаёт условия для работы, а культурные институции обеспечивают разнообразие.
История Александра Абинова показывает, что внимание — это не только тема живописи. Это условие существования культуры. Чтобы художественная традиция продолжалась, её недостаточно формально признавать. Ей необходимо давать время, пространство и возможность быть увиденной.
Материал подготовлен по итогам посещения выставки «Живопись как практика внимания» и интервью «Рускультпрома» с Александром Абиновым.